Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

самурай

ЕВРОПА ЗАЖИГАЕТ

Скандальный итальянский священник предложил избрать Папой Римским гомосексуалиста

Андреа Галло известен как защитник прав содомитов, а также своими экстравагантными выходками и заявлениями

ГЕНУЯ. Откровенный защитник прав сексуальных меньшинств известный своими экстравагантными выходками и заявлениями итальянский католический священник Дон Андреа Галло (Don Andrea Gallo) заявил, что Католическая Церковь нуждается сегодня в Папе Римском, имеющем гомосексуальную ориентацию, передает UPI.

«Гомосексуальный Папа Римский — это было бы великолепно! Суть Евангелия в том, что все мы - сыновья и дочери Бога, и мы все равны как дети Бога», — сказал Галло в среду, 6 марта.

Итальянское информационное агентство ANSA сообщает, что Галло, являясь основателем сообщества реабилитации от наркотической зависимости в Генуе, в то же время защищает права геев и лесбиянок. 2 года назад он даже получил премию «Персона Гей 2011». Андреа Галло также публично курил марихуану в здании муниципалитета Генуи, чтобы выступить против действующих законов о запрете на употребление наркотиков.

Галло сказал, что гомосексуальный священник должен иметь возможность для самовыражения, и Церковь не должна подавлять его, «поскольку репрессия приводит к педофилии». Галло сослался при этом на собственный опыт, добавив, что будучи молодым священником, он был подвергнут сексуальному насилию.

Агентства UPI и ANSA, комментируя заявление Галло, отмечает, что 75 % пользователей азиатского католического веб-сайта Ucanews.com полагают, что педофилия — самая большая проблема Католической Церкви в настоящее время.

84-летний священник из Генуи Андреа Галло известен не только как борец за права содомитов и наркоманов, но и как сторонник абортов. Недавно, 8 декабря прошлого года, он напомнил о себе очередным скандалом, закончив служение Мессы в своем приходе партизанским гимном «Bella Ciao». Видео, снятое во время богослужения, попав на Youtube, сделало священника звездой: за месяц его посмотрели около 230 тыс. человек, сообщает Periodista Digital.

Закончив праздничное богослужение, посвященное 42 годовщине основания прихода св. Бенедикта, осенив себя крестным знамением, священник с микрофоном в руках начал петь «Bella Ciao» и размахивать красным платком. Присутствовавшие на Мессе поддержали его бурными аплодисментами и пением.

Галло популярен в Лигурии, его называют здесь «красным священником», «отцом дорог». С 1975 г. Галло руководит общиной св. Бенедикта близ Генуэзского порта, занимаясь здесь проектами помощи наркозависимым и маргиналам.

СЕДМИЦА. РУ.
самурай

ХРИСТИАНСТВО И ПАТРИОТИЗМ: ТУПИКИ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОГО СВОЕВОЛИЯ

Уранополитизм против патриотизма «Основ социальной концепции РПЦ»

11.12.2012
Тимур Давлетшин

В современном Православии появилось много новых течений, которые претендуют на то, что именно они являются подлинными носителями истинного, незамутненного христианства. Одним из таких течений является так называемый уранополитизм (небесное гражданство), последователи которого ведут активную миссионерскую работу и активно борются с модернизмом (включая в него всех, кто не разделяет их зачастую радикальных воззрений по ряду вопросов) и …патриотизмом, утверждая, что у нас одно Отечество – на Небесах. Это течение приобретает все большую популярность.

Ярким манифестом уранополитической идеологии является доклад на пастырском семинаре Можайского благочиния священника Алексея Шляпина «Христианство и патриотизм», где он заявляет следующее:

«В церковном сознании РПЦ имеет место навязанный со стороны государства и нации ложный стереотип, будто патриотизм является составляющей Христианства. На самом деле патриотизм – это мировоззрение языческое. Это одна из болезней церковного сознания. В отличие от своего более радикального проявления, национализма, патриотизм – вещь более опасная. Именно в силу своей меньшей радикальности и поддержки со стороны государства. Как медленный и менее заметный яд, отравляющий церковное сознание»[1].

Если кто-то читал «Основы социальной концепции РПЦ» (ОСК), принятые на  Архиерейском Соборе 2000 г., то он знает, что вопросу патриотизма ОСК также уделяют внимание. Патриотизм там рассматривается как одна из форм служения ближнему. В ОСК приводятся и цитаты святых, которые утверждали то, что любовь к земному Отечеству вполне совместима с христианской верой, и даже необходима христианину. Однако о. Алексей (как и многие другие уранополиты) подвергает сомнению значимость соборного документа. По его мнению, «формулировки ОСК РПЦ несут отпечаток этой болезни (патриотизма), которой РПЦ страдала долгое время» (см. параграф «Болезнь РПЦ»)[1].

Collapse )

http://www.blagogon.ru/digest/366/
разрушенный храм

Церковные будни...

19.09.2012

Почему я ушла из Преображенского содружества, из Сергиевского братства и из Свято-Филаретовского института

Я ушла, потому что это пространство, в которое принимают всех, но никого не выпускают обратно. Пространство, где на каждой входной двери висит табличка: «выхода нет». То есть выйти можно, но это против правил, установленных изнутри. С точки зрения этого сообщества, достойного выхода из него нет ни для кого. Поэтому я ушла.

О входе в сообщество (об оглашении)

Изначально концепция оглашения была иной. Изначально людей вели к Богу и в церковь. Я перестала приводить людей на открытые встречи, когда концепция оглашения поменялась: оглашение стало братским. Отныне всякий, кто только переступал порог зала открытой встречи, с точки зрения устроителей этой встречи, является призванным к служению в братстве. Человек еще ни сном, ни духом, а старшие и опытные товарищи уже знают, где ему место. Человек ходит на огласительные встречи, чтобы приобщиться к основам веры, однако целью катехизаторов является приобщить его к братской жизни. Человеку еще только интересно, а про него уже знают, к чему он должен придти. Таким образом, катехизаторы лишают человека свободы выбрать путь жизни с Богом и путь служения Богу самостоятельно, лишают человека возможности открыть для себя живое общение с Богом и с самого начала подменяют живое открытое сердечное обращение к Богу открытостью и доверием к братству, то есть к самим себе. Критерием качества оглашения является не то, что человек понимает и чувствует, происходит ли реальная встреча человека с Живым Богом, а то, не пропускает ли он встречи, начинает ли носить деньги в братство (десятину), начинает ли человек рубить лес и таскать кирпичи в братском доме, посещает ли он вечерни и насколько он восхищается тем, что там слышит. Сама по себе программа оглашения составлена очень продуманно. Но если неискушенные люди знакомятся, например, с заповедями на братском оглашении, они рискуют получить весьма тенденциозные представления. Например, заповедь о почитании родителей в интерпретации братского оглашения – это не заповедь о почитании отца и матери, через которых Бог дал тебе жизнь, а заповедь о почитании духовных наставников и учителей. То есть моих папу и маму сразу подменяют собою катехизатор и отец Георгий: «Это учитель дал тебе жизнь, его надо почитать!» А маму и папу можно по боку пустить.

Остальные заповеди также трактуются в целях оторвать человека от того, что ему в жизни дано Богом, и использовать в братской жизни. Например, заповедь «чти день субботний»: это уже не заповедь о тишине, в которой ты можешь услышать Бога, а заповедь о том, что одну седьмую часть времени ты отныне должен проводить в братском собрании. Вопрос о том, не суета ли происходит в этом собрании, остается за кадром и даже не рассматривается. И т. д. На оглашении в течение долгого периода времени человека приучают не доверять собственному восприятию и сердцу. Человек читает книги Ветхого и Нового Завета, но он не должен при этом сам себе доверять. Ему нужно спрашивать: а что означает то или это. Катехизатор ВСЕГДА все знает лучше тебя. И если человек читает Евангелие, и вдруг сердце его как-то особенно возгорается в каком-то месте, катехизатор снисходительно покивает головой: он лучше знает, что здесь важно, а что – второстепенно, как это понимать. Людей приучают стоять в детской позиции по отношению к катехизатору и не доверять себе. На это работает та непоколебимая уверенность, с которой держат себя катехизаторы. Эта уверенность или вера в правоту своего понимания и своей позиции специально взращивается в братстве. На это работает и учеба в СФИ, и разнообразные многочисленные внутрибратские мероприятия. Уверенность даже очень неправого человека всегда действует на людей убедительно. В процессе оглашения люди подсаживаются на тусовку: теряют друзей (потому что просто нет времени с ними общаться), теряют контакт с родными и членами своих семей, и в итоге людям уже начинает казаться, что больше нигде их не понимают, что им некуда больше пойти. Возникает привязанность к катехизатору и сотрапезникам. Именно привязанность, потому что простая человеческая дружба и взаимная поддержка в братстве не приветствуется: это считается «плотским», а не духовным. Таким образом, по сути своей, братское оглашение – это не путь человека к Богу и в церковь, а тренинг по выработки лояльности к катехизатору, отцу Георгию Кочеткову и братству.

ВСЁ остальное, что есть в христианстве, и ВСЕ остальные христиане, с точки зрения братства, являются неполноценными, или, как это замечательно выражено – «не достигшими полноты». Полнотой духовных даров и духовного ведения, с точки зрения братства, обладает лишь один человек – духовный попечитель братства. Он же является, согласно принципам Преображенского Содружества малых православных братств, гарантом церковности, что противоречит самой природе церкви. Мы веруем в Святую, Соборную и Апостольскую церковь. Следовательно, гарантом церковности в принципе не может быть один человек. Церковь – Соборная по своей природе, поэтому гарантом церковности может быть только собрание людей ради Христа, где Он посреди них. Гарантом церковности является присутствие Христа в собрании. Поэтому каким бы замечательным целям ни служило сообщество людей, как бы оно ни было устроено и каким бы одарённым и образованным ни был его лидер, никакого внешнего гаранта, что это – именно церковь, быть в принципе не может. Честнее было бы признать, что это – организация людей со своими целями, принципами и правилами, и отказаться от претензий на особую полноту даров, позволяющую говорить о том, что это – в большей степени церковь, чем что-то другое: чем приходы, чем отдельные верующие люди и т. п.

Людям нужны разные организации, разные типы сообществ, разные тусовки, образование и т. п. Поэтому все бы было хорошо, если бы не претензия Преображенского содружества на полноту церковной жизни и на харизму возрождения этой самой полноты церковной жизни.

Претензия на полноту церковной жизни делает братство закрытым сообществом, попросту говоря – сектой. Именно в секту есть достойный вход, но достойного выхода из нее нет. В секте люди всегда знают все лучше всех остальных. В секте всегда есть претензия на исключительность. В секте всегда принципы и правила стоят выше людей. Лидеры секты всегда встают между людьми и Богом. Основанием для этого является неколебимое убеждение членов секты в неполноценности всех, кто не входит в секту. В сознании членов секты всегда присутствует радость от своей исключительности и гордость от своих дел, которые членам секты представляются единственно праведными: «тот, кто не делает так, как делаем мы, – погибает!» Когда принципы и правила встают между людьми и Богом, люди на самом деле лишаются возможности жить реальной духовной жизнью. Люди в братстве высиживают часы за часами в собраниях разного типа, оставаясь одинокими сиротами, не имея возможности слышать свое сердце, свою совесть, расти в личном Богообщении. Все ответственные решения приходят сверху. Всякая инициатива должна быть благословлена. Если не благословлена – жестоко наказуема. Всякому действию положены рамки. Если человек ломается – его просто перестают замечать и обвиняют в том, что он мало делал для братства, а больше делал для себя, поэтому и поплатился. Это стандартный диагноз для всех, кто заболел, с кем случился несчастный случай, какая-то беда с его близкими. В проповедях отца Георгия Кочеткова я своими ушами слышала предсказания всяческих бедствий и даже смерти для тех, кто предает братство. Насколько это соответствует Евангелию и насколько это достойно ректора высшего учебного заведения, где преподают богословие, насколько это достойно преподавателя курса христианской мистики – о том судить компетентным людям.

Может быть, не во всяких сектах, но в Преображенском содружестве – точно, есть такой феномен: там никогда не забывают, откуда пришел человек, был ли он экстрасенсом или психологом, был ли он в тюрьме или где-то еще – все это будут помнить, говорить на ушко друг другу, и на основании этого – не доверять. В братском сознании принято считать, что доверия заслуживают лишь отец Георгий и (отчасти) единицы высокоприближенных к нему. Так было не всегда. Начиналось все это по-другому. Но теперь у братства много имущества, на его содержание нужно много денег и много рабов, которые будут послушно нести в братство свои деньги, пахать на братство, не смея главы поднять пред взором старших. Рабов в содружестве любят, о них отчасти заботятся. Создают для них приподнятое настроение, праздники, кормят сладкими – очень длинными (гипнотизирующими) речами, кормят сладким печеньем и чаем, так что в итоге у массы простых членов братства создается ощущение причастности к чему-то большему и некая альтернатива одиночеству. Им уже не надо много думать, не надо как-то работать над собой, можно просто участвовать в делах, в ободренной суете, которая, по словам старших, оправдывает их жизнь на белом свете. Усилие жизни с Богом подменяется усилием (и насилием) посещения братских мероприятий.

Я была в этом, за 10 лет я выработала большое братское эго, но оно сломалось, я ушла и не вернусь. Низкий поклон всем, кто остался, кому для чего-то такая жизнь нужна. Может быть, она спасает от отчаяния, от очень большого уныния, помогает пересидеть какие-то времена бедствий, – я не знаю. Может быть, действительно знания (хоть и выкрашенные в цвета братских флагов) кому-то очень нужны, и он терпит все прочее ради того, чтобы получить теологическое образование... Итак, мой поклон – раз это все есть на белом свете, наверное, это кому-то нужно.

Но я от этого отказываюсь.
 
Публикуется в авторской редакции: http://homonatalis.livejournal.com/17826.html
http://www.blagogon.ru/digest/324/
летописец

НЕСКОЛЬКО СЛОВ ОБ АМИНЕ...

Понимай и действуй

Беседа заместителя главного редактора газеты «Завтра» Андрея Фефелова с главным редактором портала «Аминь» православным публицистом Владимиром Семенко.

Андрей Фефелов: Уважаемый Владимир Петрович, какова концепция ресурса под названием «Аминь»?
Владимир Семенко: Полностью он называется «Информационно-аналитический портал о религии «Аминь». Адрес: amin.su. Такой домен выбран достаточно случайно, но, наверно, промыслительно, что мы пребываем в зоне «su», где традиционно расположены ресурсы интернета, относящиеся не только к Российской Федерации, но ко всему постсоветскому пространству. Я «по совместительству» являюсь руководителем Аналитического Центра этноконфессиональных исследования, и получилось так, что сайт стопроцентно находится в русле научных интересов нашего Центра. Надеюсь, что аналитики, которые с нами сотрудничают, обретут здесь удобную и абсолютно бесцензурную площадку для своих публикаций, Хотя, конечно, раскрутка, продвижение сайта – не одномоментный процесс, особенно при ограниченном финансировании.

Здесь получилась интересная история. Я давно уже хотел создать подобный ресурс, но все не получалось по прозаической причине отсутствия необходимого финансирования. И тут на меня вышел один знакомый православный бизнесмен, который, ссылаясь на благословление своих духовников и советы старших товарищей, предложил мне в качестве главного редактора реализовать определенную концепцию сайта. Когда он по-своему, своими словами объяснил свой замысел, я вдруг с удивлением обнаружил, что он фактически говорит о том, что я сам, независимо от него, хотел осуществить уже сравнительно давно.

Свою цель мы видим в том, чтобы исследовать то, что происходит с религией в современном мире. В любой религии присутствует собственно религиозная, вероучительная составляющая, с позиций которой религия в первую очередь смотрит на мир. Но есть и такая неизбежная вещь, как влияние процессов, происходящих в современном мире, на религиозные институты. Многие исследователи сегодня говорят о постмодернизации всех сторон современной жизни, всех ее основных областей – экономики, политики, культуры и т.д. Но если этот процесс носит действительно всеобъемлющий характер, то может ли он не затронуть религиозные институты? Никак не может! Получается, что в своей практической жизни и деятельности эти институты начинают мутировать, вступая порой в довольно острое противоречие с собственной духовно-метафизической традицией. Что такое постмодернизация, если попытаться определить это явление максимально кратко? Каковы вообще основные определяющие черты этого могильщика «современности» – тотального постмодерна?

Ключевая из этих черт, так сказать, постмодернистская доминанта – это, как известно, тотальная плюральность, принципиальная установка на то, что мир плюрален – и только, что в мире (или вне мира, если иметь в виду теистические и креационистские его модели) отсутствует абсолют, абсолютное начало, определяющее собой единство мира. Эту революцию в сознании, произведенную постмодерном, нелегко сразу постичь во всей полноте. Никакого единства мира здесь принципиально не существует! Как не существует и центрального стержневого смысла культуры, для европейской традиции, понятное дело, основанной на христианстве. Постмодерн воспринимает наличие этого смысла как репрессию по отношению к личности и стремится убрать репрессию, сломать центральный стержневой смысл, перерубить, как в ряде текстов прямо формулируют постмодернисты, дерево этой репрессивной культуры. Об этом можно говорить долго, но для наших сегодняшних целей сказанного достаточно.

Что такое религия? Это, как опять-таки хорошо известно, связь человека с Богом, с абсолютным началом. А в постмодерне вообще нет и не может быть абсолюта! Разве это не мировая коллизия?!

Постмодерн целенаправленно уничтожает связь человека с его высшим смыслом, с духовно-метафизическим стержнем культуры, стремится превратить любую традицию, в том числе и религиозную, во внешний ярлык, лишенный глубинной метафизической связи с Богом, серьезного духовного содержания. Вместо religio, связи мы имеем здесь набор симулякров, чисто внешних и поверхностных ярлыков, знаков, предназначенных для игры, а не духовной работы, духовного развития (в чем всегда заключалась и заключается подлинная цель религии и прежде всего христианства). Когда такого рода интенции проникают внутрь религиозных институтов, начинается их упадок, внутреннее умирание. Внешне вроде бы все хорошо, некоторые религиозные институты могут даже активно демонстрировать тенденцию к росту и процветанию. А внутрь проникает гниль, разъедающая традицию изнутри, лишающая ее, если выразиться словами Л.Толстого, «живой жизни». И то, что мы порой принимаем за проявление религиозной традиции, просто несколько трансформированной в применении к условиям современной жизни, в действительности может оказаться в лучшем случае симулякром, а в худшем – страшным мутантом, враждебным той самой Традиции, от имени которой он выступает.

- Нельзя ли пояснить на конкретных примерах?

- Ну вот, например, так называемый политический ислам. Теория конфликта цивилизаций внушает нам, что на нас наступает ислам, религия и цивилизация террора. Так ли это? Что, первый халифат с его цветущей культурой – это государство террористов? В действительности при внимательном и системном анализе выясняется, что под оболочкой ислама в мировом исламистском движении часто выступает такой страшный мутант, порой более чем далекий от собственно исламской традиции. Там много всего наворочено, в том числе с участием спецслужб Запада, прежде всего Британии и США.

Сюжет, связанный с деятельностью на Аравийском полуострове легенды британской intelligence – полковника Лоуренса, стал ныне уже достаточно хрестоматийным. О связи американцев (ЦРУ, и не только) и радикальных исламистских групп типа Аль-Каиды (с которыми они то активно борются, то заключают союз) сегодня только ленивый не знает. Суицидальная практика в суррогатном исламе, когда нашпигованный взрывчаткой террорист подрывает себя и вместе с собой уносит на тот свет жизни десятков мирных, невооруженных людей, не имеет ничего общего ни с каким щахидизмом. Шахид в традиционном исламе – это воин, погибший в бою, защищая свою веру, родину или семью. Взрыв в лондонском метро или недавний теракт в Бургасе, аналогичные случаи по всему миру, в том числе и у нас, в России, от которых за версту несет «специальным» запашком – причем здесь шахидизм, причем здесь ислам?

О том, какая пропасть пролегает между традиционным исламом и тем, что не вполне корректно часто именуют «ваххабизмом», свидетельствует весьма колоритная цитата из одного древнего арабского автора, которую приводит такой современный суфийский авторитет в России, как крайне почитаемый единоверцами дагестанский шейх Саид Афанди Чиркейский: «Ваххабиты подобны подставкам под котлами, горящими в самом центре ада». Вот вам и ислам! Но ведь существует немалое количество людей по всему миру, причем, по обе стороны барьера, которые вполне искренне верят в то, что это и есть ислам, и на этой вере строят свою кипучую деятельность!

- Это и есть постмодернизация?

- В широком смысле – да. В оболочке конкретно-исторической религиозной традиции выступает то, что на самом деле данной традицией не является, уничтожает ее изнутри. Ну, подробнее я писал об этом, в частности, в работе «Христианская цивилизация: новый перелом?», вошедшей в мою книгу «На обрыве времен».

- Но политический ислам – это, быть может, такой особый случай? Игры спецслужб, британский след, «большая игра»… Может, в других религиях ситуация не такая?

- Есть немало и других примеров. Вот, например, кришнаиты. Могут сказать, что это же древнейшая ветвь индуизма, уж здесь-то все максимально традиционно. В действительности Международное общество сознания Кришны, основанное в 1966 году в Нью-Йорке Бхактиведантой Свами Прабхупадой, по сути такой же модернизм по отношению к традиции индуизма, как суррогатный ислам – по отношению к традиции ислама, хотя сами современные кришнаиты в этом никогда не признаются, естественно.

Впрочем, от «мучеников террора» вы аналогичных признаний также ни за что и никогда не услышите.

Или, скажем, вот такая уже достаточно одиозная и набившая оскомину тема, как популярная каббала Лайтмана. Послушайте, каббала – это же средневековое эзотерическое учение; для того, чтобы стать посвященным каббалистом, надо родиться евреем и много лет учиться. Сам рабби Шимон бар Йохай, который считается автором главной книги каббалистов «Зогар», 13 лет изучал тайны каббалы, сидя в пещере. Да мы с вами не то чтобы каббалистические тексты, но и Талмуд долго читать просто не сможем, настолько это все в восприятии «внешних», скажем так, весьма специфично.

И вдруг возникает масса людей, кстати, часто довольно состоятельных, которые вяжут какие-то красные нитки себе на запястье и через полгода говорят: «Я каббалист, я последователь Лайтмана». С моей точки зрения, это все и есть симулякры, в которые постмодерн превращает религиозные традиции. Точнее, во всем этом причудливо перемешаны какие-то остатки традиционности и оторванные от своих духовных истоков ярлыки, внешние знаки, носящие, говоря мягко, довольно условный характер, свидетельствующие о вырождении людей и самих институтов, для подобного состояния которых самым подходящим и является постмодернистский термин «симулякр».

- Насколько можно понять, аналоги этому явлению вы видите и в христианстве? Что вы скажете, например, о пресловутом «политическом православии»?

- Ну, разумеется! «Политическое православие» – это частный вопрос, но вообще, то, что для христианства обозначенная выше проблематика более чем актуальна – это факт. Первое, что приходит на ум – это католическая теория «аджорнаменто», ставшая своего рода доминантой Второго Ватиканского собора. Попросту говоря, это приспособление Церкви к мiру, учение о том, что снижение порога аскетических требований, ослабление евхаристической дисциплины, упрощение, сокращение и перевод на современные языки богослужения – есть путь, абсолютно неизбежный и необходимый для Церкви в современном мире, который единственно может переломить негативный мегатренд, связанный с углублением секуляризации, привести к миссионерскому успеху. И именно опыт католиков, как уже неоднократно отмечалось, свидетельствует о ложности этой теории. Ведь католическая церковь после Второго Ватиканского собора, когда там у них полным ходом пошли все эти реформы, являет собой яркий пример глубочайшего кризиса и упадка! Нет, секуляризм не преодолеешь таким способом… Сближение Церкви с мiром приводит лишь к обмiрвщлению ее самой, а не к воцерковлению мiра.

- В Православии то же самое происходит?

- Конечно, причем, в мировом масштабе. Здесь еще надо сказать, что в России по сравнению с некоторыми странами Европы, где доминирует Православие, дела обстоят еще не так плохо, хотя мегатренд в целом также негативный. Все последние годы, годы нового патриаршества, прошли под знаком либеральных реформ. Я достаточно написал об этом, в том числе и на страницах вашей газеты, поэтому не буду повторяться. Кураев, один из главных идеологов всего безобразия, даже специальную книгу на эту тему написал, их своеобразный манифест – «Перестройка в Церковь». Там он прямо говорит, что «византийский» (то есть святоотеческий) метод миссии не годится, Византия де провалилась в плане миссии. Ну да, тысячелетняя православная империя провалилась, которая дала миру сонм святых отцов, все это глубочайшее богатство, дала высочайшего уровня тончайшую культуру, а эти не провалились со своими «миссионерскими шоу»… У них уже скоро голые бабы (а может и не только) в храмах плясать начнут…

- Вы про «Pussy Riot»?

- Ну да, про что же еще?!..

- Но позвольте, ведь акция «Pussy Riot» была направлена против Церкви! Так по крайней мере думают все вменяемые люди. Вы же не станете в полном противоречии с собственной теорией постмодернизации (которую, насколько я понимаю, все же воспринимаете как вполне негативный процесс, как метафизическую скверну) говорить, что это «древнерусское скоморошество», «юродский жест» и тому подобное?

- Конечно, не стану. Но в том-то и дело, что в самой РПЦ последние годы творилось нечто подобное, только не в столь ярко-вызывающей форме. Конкретные примеры я не раз уже приводил, в том числе и на страницах вашей газеты, в статье «Церковь и постмодерн», в частности. «Миссия» через субкультуры – это как раз любимая «фишка» перестройщиков в рясах. Дошутились, называется… Как там у Пушкина? «Ты звал меня? Я на зов явился». Кстати, если кто подзабыл, там через секунду Дон Жуан, подав руку статуе командора, проваливается в ад. То есть не сказано прямо, что в ад, но это и так ясно. Куда же еще? Если слишком увлечься заклинаниями по вызову какого-нибудь духа (в данном случае – духа «новой миссии» и «церкви будущего», основанной на «открытости» и «терпимости»), он ведь и того, явиться может… И предъявить свои права. Вот теперь и посмотрим, как они этого джинна будут загонять обратно в бутылку. Момент истины. Потому что все видят, что дух-то по природе своей враждебен Церкви Божией. А хотели как лучше…

- Ну, и как думаете, загонят? Джинна обратно в бутылку?

- Весь вопрос в том, чего они там на самом деле хотят. А этот вопрос не такой простой, как кажется. Гоношили, гоношили эти либеральные реформы… Все было под это заточено: идеология, кадры, новые образовательные программы. И вдруг нá тебе: ожесточенная атака пошла именно «слева», с той самой либеральной стороны, в которую так хотели и уже начали двигаться! Есть отчего подрастеряться, как говорится, в недоумение придти…

Теперь по идее, как поется в старой песне «Машины времени», необходимый «новый поворот», только на сей раз уже консервативный, в сторону того самого консервативного большинства в Церкви, которое они вроде бы призвали на площадь в конце апреля. Но для того, чтобы его совершить, нужно так наступить на горло собственной песне, что я прям и не знаю… В общем, кое-кому не позавидуешь…

- Каков все же ваш прогноз: произойдет он, этот поворот?

- Знаете, гадание на кофейной гуще – не дело аналитика. На нашем логотипе значится девиз: INTELLEGE ET FACE – «Понимай и действуй». Мы видим свою цель в том, чтобы, конечно же, в меру сил способствовать такому повороту, противостоять либерально-модернистскому натиску как во вне, так и внутри Церкви. Но для этого надо сначала, во-первых, не бояться реальности, не прятать голову в песок, как многие наши благонамеренные православные патриоты, а, во-вторых, обладать ее адекватным пониманием. И понимание должно включать в себе не только видение сугубо внутренних проблем, но и учет достаточно широких горизонтов. Для всего этого и создан наш ресурс.

В заключение хотелось бы выразить глубокую благодарность вашей газете за конструктивное сотрудничество. Вы – одно из немногих изданий, которое абсолютно не гнется ни перед какими властями и не боится поднимать острые, болезненные темы. Спасибо вам за это!

- Ну что ж, спасибо за интервью, успехов вашему начинанию!

http://zavtra.ru/content/view/ponimaj-i-dejstvuj/
ГОЛГОФА

Владимир Семенко о визите в Польшу патриарха Кирилла…

У кого чего болит…

У кого чего болит…

Состоявшийся на днях визит Предстоятеля РПЦ Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла в Польшу был запланированным и давно ожидаемым. На первый взгляд, обычное официальное мероприятие. Без подобного рода дипломатических акций официальные структуры Церкви обойтись не могут, чего никак не хотят или не могут понять крайне фундаменталистски настроенные круги наших ревнителей. Церковь не может не поддерживать внешних контактов – с инославными, иноверными, с политическим руководством иностранных государств, со светским обществом и государством. Необходимо постоянно разъяснять, комментировать позицию Церкви по различным актуальным вопросам современной жизни, не говоря уже о защите прав и интересов ее чал, которых немало в разных странах мира. Эти контакты с внешним миром тем более важны теперь, когда мы наблюдаем мощнейший всплеск либеральных гонений, пока еще охвативших лишь информационную сферу, где непосредственным поводом являются такие моменты, в каких Церковь никак не может пойти на принципиальные уступки враждебно настроенным внешним силам. 
Польша является для нашей церковной дипломатии важнейшим участком работы. Общеизвестно, что именно с Польшей исторически в значительной степени связан целый клубок проблем в наших отношениях с католиками: уния с ее непрекращающейся экспансией, прямые гонения на православных, в том числе и довольно кровавые; интервенция Смутного времени; очень непростые отношения между русскими и поляками уже в новое и новейшее время и т.д. и т.п. 
Поэтому сам факт того, что Патриарх и его ближайшее окружение озаботились отношениями с Польшей, где, естественно, католицизм по-прежнему играет важнейшую роль, никакого принципиального противления у разумных людей вызвать не может. Дипломатия – такая вещь, без которой никак не обойтись. Тем более церковная дипломатия, которая в известных условиях может сыграть крайне позитивную миротворческую роль. Вполне понятно, что, готовя визит, чиновники РПЦ наверняка находились в теснейшем контакте со светскими властями России, не меньше их заинтересованными в налаживании мирного диалога с гордыми шляхтичами и сглаживании всевозможных острых углов, коих между нашими странами и народами, к сожалению, все еще немало. Думается, эти контакты сильно облегчались недавним назначением вице-премьера В.Суркова куратором религиозных вопросов в кабинете Дмитрия Медведева, что вполне привычно для Патриарха Кирилла по предыдущим годам и заранее настраивает всех в его окружении на позитивный лад (см.: http://amin.su/content/news/5/92/). И если бы содержание визита, прошедших во время него переговоров и принятых документов сводилось к обычной и, повторяем, неизбежной в нашей жизни дипломатии, никаких вопросов в связи с этим не возникло бы. Но, увы, это не так. Во всяком случае, не вполне так
Имеем в виду, конечно же, главный итог визита – принятый в результате него итоговый документ (см.: http://amin.su/content/ofitsioz/11/108/). Здесь, к сожалению, как представляется, никак не обойтись без некоторых критических замечаний. И поскольку мы в полной мере расположены к конструктивному диалогу и сотрудничеству с официальными структурами нашей Церкви, надеемся, что замечания эти будут встречены там с пониманием. 
Документ этот, как представляется, страдает вполне традиционным пороком подавляющего большинства экуменических документов. Если цель всех переговоров заключается в укреплении мира, в налаживании добрососедских контактов, то совершенно неясно, какова необходимость переводить весь дискурс непременно в богословскую, экклезиологическую плоскость. Получается, что самое главное (во всяком случае, в понимании Церкви) становится в лучшем случае каким-то довеском, дополнением к дипломатии, а в худшем – еще и ошибочно трактуется. Не вполне понятно, что мешает Высоким Договаривающимся Сторонам просто засвидетельствовать свое твердое стремление к миру и добрососедству, при взаимном уважении друг друга, оставаясь на позициях независимых друг от друга религиозных институтов, не трогая разделяющие православных и папистов богословские и в частности, экклезиологические вопросы. 
«Грех, который является основным источником всех разделений, человеческие недостатки, индивидуальный и общественный эгоизм и политическое давлениеприводили к отчуждению, открытой вражде и даже борьбе между нашими народами», – говорится, в частности, в итоговом документе. Здесь сразу неясно: если Высокими Договаривающимися Сторонами являются независимые государства – Россия и Польша, то какова же, собственно, во всем этом роль Церкви? Не правильнее ли было бы в таком случае просто поручить вышеозначенные переговоры светским дипломатам (чем те, собственно, по роду своей работы и заняты)? Если же (что очевидно) речь идет специально о церковной стороне дела (переговоры-то происходят между иерархами), то почему речь здесь идет о вражде и борьбе между народами, а не между православными и католиками, что не вполне одно и то же? Кроме того, утверждение, что люди разделились на разные «языки» (то есть народы, нации, этносы и т.п.) в силу греха, греховной человеческой немощи, конечно, с одной стороны, верно с богословской точки зрения, если иметь в виду вавилонское столпотворение (Бог смешал «языки» в наказание за гордыню людей). Но здесь также неясно, какое прямое касательство сей библейский сюжет имеет к нынешнему состоянию российско-польских отношений? Ведь не хотят же Высокие Договаривающиеся Стороны не просто мирно жить и сосуществовать друг с другом, конструктивно сотрудничая там, где можно, но вообще ликвидировать различия между русскими и поляками, вернувшись к временам до столпотворения? Вряд ли с этим согласятся и русские, и поляки… 
Очевидно, что все неясности текста происходят от того, что за русско-польскими отношениями в нем кроется традиционная экуменическая проблематика. Авторы устремлены к институциональному единству церкви, то есть западной и восточной церквей, а вовсе не намерены ликвидировать различия между русскими и поляками или объединить Россию и Польшу в одно государство. Следующий пассаж все проясняет.  
«Этому (то есть вражде и борьбе между нашими народами – В.С.) предшествовала утрата изначального христианского единства. Разделения и расколы, противоречащие воле Христа, стали большим соблазном, и именно поэтому мы прикладываем новые усилия ради сближения наших Церквей и наших народов, чтобы нам стать более достойными свидетелями Евангелия Христова в современном мире». 
Итак, как можно понять из всего приведенного отрывка, главная причина, главный источник разделений в церкви – грех. Оно, конечно, верно, да не совсем. Прежде всего, неясно, как понимают авторы раскол? Как разделения в церкви или как отпадение от Церкви? Ведь в тексте документа сказано «разделения и расколы»! Но Православная Церковь ведь однозначно учит о том, что сама Церковь Христова, как Его Тело, внутри себя разделиться не может, а действительно, в силу греха, греховной немощи некоторые люди отпадают от Церкви, становясь раскольниками, о чем отцы и высказываются в том плане, что «нет греха в Церкви, есть грех против Церкви». Кроме того, из вышесказанного неясно, кто именно согрешил, и если согрешили все (и западные и восточные), то кто же собственно, помимо Самого Христа и святых апостолов, представляет земную Церковь после так называемого «разделения»? Готова ли православная сторона в данных переговорах признать общеизвестное, а именно, что именно латиняне отпали от полноты вселенского Православия, и именно папизм есть грех, ересь и нечестие с православной точки зрения (к чему упоминаемые далее в документе «богоборческие режимы в наших странах» и прочие перипетии российско-польских отношений, собственно говоря, не имеют ни малейшего отношения)? 
Кстати, раз уж зашла речь, немного, так сказать, о жизни. В документе, где, прямо скажем, несколько смешаны собственно церковный и политический планы, немало сказано о различных трагических страницах российско-польских отношений, содержится призыв к взаимному покаянию, к братскому диалогу, жестко критически упоминаются «тоталитарные режимы» социалистической  Польши и СССР и преследование ими «наших церквей». Вместе с тем он содержит и призыв «к нашим верующим» «простить друг другу обиды и причиненное зло». Все эти, казалось бы, самоочевидные пассажи опять же, если вдуматься, содержат в себе немало неясностей. Сразу возникает вопрос: так кто же причинял ближнему вышеупомянутое зло: «верующие» (то есть православные и католики) друг другу или вышеупомянутые «режимы» тем и другим вместе взятым? Кроме того, в Польше, в отличие от СССР, как мы хорошо знаем, никакого «тоталитарного», да еще и атеистического режима в период между двумя мировыми войнами не было. Католическая Церковь пользовалась там традиционным для этой страны уважением. Да и в послевоенное время, когда Польша стала членом соцлагеря, «восточного блока», преследования религии носили там гораздо более мягкий характер по сравнению с СССР 20 – 30-х годов минувшего столетия. Так за какие же «преступления богоборческих тоталитарных режимов» призывают авторы документа каяться поляков? Между тем, даже при отсутствии какого-либо намека на «тоталитаризм» политический режим буржуазной Польши, всегда претендовавший на европейскую респектабельность, уморил в своих концлагерях на порядок больше пленных красноармейцев, нежели та цифра, коей исчисляется количество жертв Катыни (даже если безоговорочно признать ответственность за это преступление Сталина и НКВД). И причина здесь, думается, все же  не в «режиме», а в русофобии. При этом многие поляки вообще считают, что пресловутый «тоталитаризм» (то есть коммунизм) привнесен в их страну из Советского Союза (который они вполне по европейски именуют Россией) и вряд ли согласятся с равной ответственностью наших народов за преступления коммунистической эпохи, провозглашаемой в документе. 
Это что касается стран и народов. Но существуют ведь еще и «церкви». Конечно, всякому народу есть в чем каяться. Но вот, например, в Ватикане беатифицирован (первая стадия причисления к лику святых у католиков) идеолог геноцида православных сербов кардинал Степинац, к деятельности которого многими исследователями даже применяется такой не вполне обычный для русского уха термин, как «клирофашизм», или «клиронацизм». Как известно, устроение католической церкви таково, что все католики иерархически подчиняются папе. В католицизме нет понятия «поместная церковь». И если польские католики, которые к преступлениям самих хорватских усташей, благословленных Степинацем, по понятным причинам не имеют прямого отношения, признают вслед за папой этот акт беатификации, то, стало быть, они и на самих себя возлагают косвенную моральную ответственность за эту совершенно беспрецедентную, позорную беатификацию. Могут ли православные почислить за собой сопоставимый коллективный грех, коллективное преступление? Документ, к сожалению, старательно обходит все эти острые проблемы, ограничиваясь лишь общими словами о значении и ценности исторической памяти. 
Но главные вопросы к документу, повторяем, вызывает его богословская составляющая, где странности и неясности кроются за самыми, казалось бы, простыми и самоочевидными формулировками. Так, например, в послании говорится: «Как русские, так и поляки особо почитают Пресвятую Деву Марию». Если речь идет о народной вере, народном почитании, с этим, конечно, не поспоришь. Однако общеизвестным является учение римо-католиков о так называемом «непорочном зачатии» Пресвятой Девы и не менее известно то, что Православная Церковь всегда считала это учение ересью. Здесь опять-таки неясно: если главная цель переговоров политическая и миротворческая, то по какой причине в итоговом документе все время затрагиваются богословские вопросы с явными уступками со стороны православных? Упоминание в документе «особого почитания» Божией Матери русскими и поляками (подавляющее большинство которых, как мы знаем – католики) и отсутствие какого-либо указания в нем на принципиальнейшие богословские расхождения двух церквей в вопросе о ее «непорочном зачатии» наводит на естественную мысль о том, что вероучительная истина православными участниками переговоров приносится в жертву чисто церковной, экуменической дипломатии, для которой внешнеполитические аспекты служат всего лишь удобным прикрытием.  
На первый взгляд, вполне невинно выглядит и следующий пассаж: «Мы убеждены, чтоВоскресший Христос есть надежда не только для наших Церквей и народов, но и для Европы и всего мира». Здесь, если речь идет о нашем убеждении (то есть убеждении людей Церкви), то так и надо бы сказать, что Воскресший Господь есть наша надежда, что для церковного сознания вполне естественно. Если же речь идет далее не только о Европе, но и о всем мире (население коего составляют вовсе не одни христиане), то строго говоря, уважая богодарованную свободу людей, следует спросить их самих, на кого и на что они возлагают свои надежды и не приписывать нехристианскому миру надежды, ему не свойственные. Тем более что и сами авторы документа чуть выше правильно отмечают, что «под предлогом соблюдения принципа светскости или защиты свободы выбора подвергаются сомнению моральные принципы, основанные на заповедях Божиих. Пропагандируются аборты, эвтаназия, однополые союзы, которые пытаются представить как одну из форм брака, насаждается потребительский образ жизни, отрицаются традиционные ценности и изгоняются религиозные символы из общественного пространства». Причем, что особенно важно, происходит это не в последнюю очередь в той части мира, которая когда-то считала себя христианской, то есть прежде всего в той же Европе, хотя, конечно же, и не только в ней. Правильно отмечается далее в документе: «Нередко мы сталкиваемся с проявлениями враждебности ко Христу, к Его Евангелию и Кресту, а также с попытками устранить Церковь из общественной жизни. Ложно понятая светскость принимает форму фундаментализма и в действительности является разновидностью атеизма». В свете этих абсолютно справедливых констатаций уместно спросить: как же можно ктакому миру, так далеко зашедшему по пути апостасии, говорить о Христе, как его надежде? Совершенно понятно, что последнее относимо лишь к сохранившим верность, к тому «малому стаду», которое Господь убеждал «не бояться» апостасийного мiра, ныне уже открыто приуготовляющего приход антихриста. Не содержится ли в вышеприведенных словах некая смутная отсылка к экуменической философии (которую сложно назвать христианскимбогословием) митрополита Никодима (Ротова) и его единомышленников, в свое время откровенно сведенной им к лапидарной фразе: «Фактом своего воплощения Господь наш Иисус Христос принял в свое Тело весь человеческий род»? (Подробный анализ экуменическоих лжеучений митрополита Никодима с отсылкой к весьма серьезным исследованиям этой проблемы читатель может найти в нашей работе «Богословие открытости: перезагрузка», опубликованной на данном сайте рядом с этой статьей). Не здесь ли, не в этом ли учении, подрывающем все старательно выстроенное отцами стройное здание христианской догматики – корень всех нынешних всплесков экуменизма, всей активно навязываемой нам «открытости», о которой в официальных документах высоких саммитов говорится куда как более завуалировано и обтекаемо, нежели в выступлениях отдельных богословов и чем говорилось в свое время «отцами-основателями» всего экуменического движения?


Автор:  Владимир Семенко 

http://amin.su/content/analitika/9/120/
разрушенный храм

Новая статья Николая Каверина из журнала "Благодатный огонь"

Кто виноват в росте антиклерикальных настроений?

22.08.2012
Николай Каверин

Итак, после приговора Хамовнического суда по «делу пусек» настало время честно ответить на вопрос: могло ли такое богохульство в главном храме Русской Православной Церкви произойти всего лишь каких-нибудь пять лет назад при Патриархе Алексии II? Ведь и пять, и десять лет назад были те же самые либерально-атеистические СМИ, ныне информационно поддерживающие «Бунт Влагалищ» как неотъемлемую составную часть белоленточного болотного протеста; были те же самые люди либерально-атеистической и нетрадиционной ориентации (только тогда они ещё себя не называли представителями «креативного класса»), не скрывавшие своих глубоких антипатий к Церкви и Православию, ныне подписавшие обращение от имени «деятелей культуры» в защиту арестованных кощунниц. Они и раньше не любили нашу Церковь, однако только сейчас вся информационная машина либеральных СМИ объявила настоящую войну Православию (см. например, Игорь Эйдман. «Раздавите гадину!». Эхо Москвы, 2 августа 2012 г.). Но авторитет Церкви Русской ещё несколько лет назад был настолько непререкаем, что проведение чего-то похабного и протестного на амвоне Храма Христа Спасителя было просто немыслимым. 

Так что же стало меняться за последние три года в отношении Церкви и общества? Что стало меняться в представлении простого обывателя в отношении Русской Православной Церкви? Простой человек видит, как Церковь в лице ее некоторых представителей не чурается роскоши, живет по законам мiра сего, все более срастается и дружит с этим мiром, несмотря на ясное предупреждение апостола: «Не знаете ли, что дружба с мiром есть вражда против Бога? Итак, кто хочет быть другом мiру, тот становится врагом Богу» (Иак. 4:4). Он видит сращивание церковных структур с бизнесом и чиновниками, тем более, что часто приобретаемые Церковью средства идут на финансовую поддержку не паствы и наиболее нуждающихся прихожан, а совершенно определённых элитарных церковных структур. Он видит, как представители Церкви участвуют в светских мероприятиях, различных теле-шоу, ездят на шикарных иномарках с сопутствующими приключениями на больших дорогах и т.п. Поэтому в глазах людей создается искаженный образ Русской Церкви как некоей вполне светской бизнес-элитной политической структуры, в силу чего с такой светской структурой вполне допустимы отношения, царящие в светском обществе, лишенном понятия сакрального. Раз сама Церковь так неудержимо рвется в пучины мiра, чтобы там играть какую-то роль по правилам этого мiра, то и получает рикошетом симметричный ответ, иногда со стороны самых неожиданных и экстравагантных представителей мiра сего в разноцветных балаклавах, видящих в Церкви только лишь равного себе политического соперника или бизнес-партнера. Беда в том, что сакральность Церкви рушится порой самими ее представителями.

В связи с этим возникает закономерный вопрос: а не виноваты ли в проявляющемся росте антиклерикальных настроений в нашем обществе, в частности – осквернении православных храмов – и сами инициаторы новой церковной политики тотальной «миссионеризации всей страны»? Может стоит наконец найти причины своих ошибок и мужественно признать их?

Для многих уже становится совершенно очевидным, что практикуемые в последнее время способы массовой миссии, когда Церковь все более сливается с мiром, в результате чего размываются традиционные формы православной духовности, абсолютно не оправдали себя и вызывают лишь отторжение наших сограждан от Церкви. В результате такой концепции миссии мы получаем совершенно антимиссионерский результат: от Церкви сегодня отворачиваются многие верующие, идет мощный отток когда-то симпатизировавших ей наших сограждан, которые обманулись в своих ожиданиях. Авторитет священноначалия стремительно падает, многие разочаровываются в самой Церкви, и как результат – социологи, эксперты, да и сами священнослужители отмечают в последнее время повсеместный рост антиклерикальных настроений...

Об этом пишет православный публицист Владимир Семенко: «Последние годы нашего нового патриаршества прошли под знаком либерально-модернистских церковных реформ. Нам много рассказали об “открытости”, о “новой миссии” (в частности, через субкультуры), о “православии с человеческим лицом”, о том, что, отказавшись от “фанатизма” и убрав прочь “ревнителей” мы (то есть Церковь) станем привлекательны для мiра, и “народ к нам потянется”…

Все эти излюбленные действия церковных либералов (понижение аскетических требований, ослабление евхаристической дисциплины, терпимость к свободе нравов и стяжательству среди духовенства и т.д. и т.п.) никого и никогда еще до добра не доводили, и “новая миссия” может привести и непременно приведет не к воцерковлению мiра, но к обмiрщению самой Церкви, как это уже и случилось у католиков…

И вот – в акции  “Pussy Riot” Господь подставил им зеркало: вы хотели быть ближе к мiру, вы хотели “нового христианства”, “терпимости и открытости”, многообразия культурных форм? Вы не хотели “фанатизма” ревнителей, но хотели миссии через субкультуры? Вы противопоставляли традиционному церковному народу, всем этим замшелым консерваторам, которых в Церкви пока еще большинство, передовую и “продвинутую”, динамичную “церковь будущего”? Вы ожесточенно травили каждого, кто смел вам наперекор что-то там бубнить о Традиции и святых канонах? Ну что ж, получите! (Как там у Пелевина? “Ты зачем это сделал? – Хотел ощутить полноту жизни… – Ну, ощути…”) Вы хотели поиграть с субкультурами и даже принимали специальные документы, кардинально перестраивая обучение будущих пастырей? Что ж, теперь субкультуры сами пришли к вам!

Если бы “пусек” не было, их следовало бы выдумать, дабы вразумить зарвавшихся церковных реформаторов! Акция (виноват, “перфоманс”) “Pussy Riot” – этоматериализовавшийся вирус церковного модернизма, отравляющий церковный организм изнутри, и глубоко не случайно то, что идеологи реформ во главе с бродячим протодиаконом Кураевым столь активно бросились на защиту мусорных девок» (http://amin.su/content/analitika/9/102/).

Те же мысли развивает и иеромонах Арефа (Гарбузов): «Ветер “миссионерского диалога”, “разговора с мiром на его языке” дует уже давно. Сегодня уже мало кого удивишь проповедью священника на рок-концерте. Уже было и “миссионерское байк-шоу”, уже была и выставка “актуального искусства” в притворе храма, и открытие “арт-клуба” в стенах Московской духовной академии. Существовала, к счастью недолго, и “миссионерская” рок-группа “Экзорцист”, в которой на посту солиста последовательно сменили друг друга православный иеромонах-“экзорцист” и небезызвестный… Никита Джигурда.

“Диалог” – все чаще слышим мы это слово. Но диалог предполагает равноправие. Обмен мнениями. Так что если всерьез говорить о диалоге с субкультурами, не будем удивляться симметричным жестам с их стороны.

Священники идут на рок-концерты? Панки и “актуальщики” нанесли ответный визит и “отожгли” на амвоне! Неформалы нас неправильно поняли? А может, это мы плохо проработали концепцию “диалога”? Поторопились записать всю рок-культуру в “поиск истины” и “жизнь не по лжи”? Поторопились подружиться с “актуальным искусством” – как культурным феноменом? Недооценили “недокументированные возможности” байк-шоу?

Проповедь о Христе необходима, отрицать это невозможно. Пожалуй, она нужна сегодня как никогда. И она не имеет ограничений по какому-либо формальному признаку. У Христа нет пасынков. Но мы не должны недооценивать масштабы пропасти между Святой Христовой Церковью и “мiром, лежащим во зле”. Механическая попытка “навести мосты” между Церковью и мiром обречена на фиаско. Она является системной ошибкой, потому что миссия – это не диалог в собственном смысле. И равноправия не предполагает, если говорить по самому большому счету. Тем более, когда речь идет о субкультурах, выросших при отравленных грехом источниках. Миссия по своей природе – это монолог, благая весть о Христе Спасителе, Распятом и Воскресшем, о “Свете, в котором нет никакой тьмы”.

Задача миссии – просветить людей “Светом Тихим”, а не подделаться под их вкусы. На практике же нередко происходит обратное. И тогда миссия, которая задумывалась “для внешних”, оборачивается серьезным искушением для “внутренних”. Особенно для церковной молодежи, которая с удовольствием следует риторике наших миссионеров о том, что “чистому все чисто”. Да, апостол Павел для всех был всем, чтобы спасти некоторых”. Но он никогда не потакал грехам своей паствы и не льнул к языческим сборищам.

Если же мы произносим слово “диалог” лишь из педагогических соображений, чтобы не оттолкнуть тех, кто не готов к “твердой пище”, то не будем удивляться, если наша “маленькая хитрость” будет раскрыта. И в ответ на нее мы получим то, что получили в Храме Христа Спасителя.

Мир стремительно секуляризуется, при этом деградируя нравственно. Он постепенно теряет способность воспринимать Церковь как сакральное сообщество, водимое Богом, и все более рассматривает ее как организацию, осуществляющую “эффективный менеджмент”. В том числе и в вопросах миссии, в которой видит лишь банальную вербовку новых адептов. И если по отношению к Святой Христовой Церкви неформалы еще были бы готовы проявлять пиетет, то по отношению к “организации”они его испытывать явно не собираются. Хотя в гости заходят.

Сегодня еще существует остаточная инерция благожелательного отношения к Церкви, но она истощается с каждым годом, так что не будем удивляться, если скоро наступит новая “безбожная пятилетка”. И в этой связи стоит подумать о пересмотре некоторых миссионерских подходов, которые при всей своей новизне уже перестают быть эффективными».

В заключение скажем, что привлекать неверующих в Церковь обязательно надо, но не такими методами, которые используют нынешние апологеты «новейшего миссионерства» – проповедники обмiрщения Церкви и подстраивания православия любыми способами под стихии мiра сего, ибо методы эти способны навсегда оттолкнуть от Церкви наших сограждан.

Беда наших «миссионеров» именно в том, что они в своей гордыне забывают или же не хотят понять, что если и возможно что-то сделать по привлечению людей к Церкви, тотолько своим примером христианской жизни. И главное, что в конечном счёте обращает людей к Истине только Сам Бог и любые усилия человеческие чаще всегда остаются втуне: «Аще не Господь созиждет дом, всуе трудишася зиждущии» (Пс. 126, 1). 

Напомним слова о. Серафима (Роуза): «Православие именно поэтому-то и живо, что светит другим и не имеет нужды в учреждении “миссионерского отдела”».   

http://www.blagogon.ru/digest/346/
самурай

НОВЫЙ САЙТ И СТАТЬЯ ВЛАДИМИРА СЕМЕНКО

Уроки «Pussy Riot»

Уроки «Pussy Riot»

Информационные технологии, основанные на манипулировании общественным сознанием, ныне управляют обществом. Одиозная история с мусорной группой «Бешеные матки» (именно таков точный перевод на русский язык самоназвания группы) – тому яркий пример. Вся история, как и многое другое в том же роде, отнюдь не имела бы такого значения и влияния на умы и состояние общества, если бы не сопровождалась беспрецедентной  по масштабам информационной кампанией. Те, кто разбирается в информационных технологиях, хорошо знают: если в разных концах мира, почти одновременно незнакомые друг с другом люди, которые еще вчера понятия не имели об обсуждаемой проблеме, начинают единогласно интерпретировать ее, дуя практически в унисон, используя однотипные клишированные выражения – это не может быть случайным. В этом случае очевидно, что включена машина СМИ, мировой информационный монстр, умело управляемый тайной властью мировой закулисы. Спрут СМИ, «заточенный» на промывание мозгов обывателю, навязывание ему нужных стереотипов, почти всегда действует вместе с «правозащитно»-либеральной тусовкой, где свои узнают своих почти буквально по запаху. 
Так что я, пожалуй, соглашусь с теми, кто говорит, что главное – не в том, что сделали мусорные девки (подобные вещи, пусть и не в столь резкой и вызывающей форме, бывали и раньше), а вреакции на данное действо. Очевидно, что перед нами проект, в котором сама концепция «панк-молебна» (придуманная, понятно, теми, кто, посмеиваясь, остался в тени) и та часть этой концепции, которую удалось реализовать в ХХС – вовсе не единственная составляющая. 
В свое время, анализируя эту проблему на ряде конкретных примеров (см.:http://ruskline.ru/analitika/2006/11/15/transformaciya_normy_kak_informacionnaya_tehnologiya/), мы выявили одну из главных особенностей работы информационных технологий по расшатыванию традиционной нравственности, традиционных духовных скреп общества. Времена прямых гонений на веру и Церковь давно прошли. Сейчас давно уже идет война за язык, война интерпретаций. Закулисные игроки, постмодернистские политтехнологи не говорят устами манипулируемых кукол: «Мы против Церкви, против христианства, ваша религия – ложь». Попирая центральный стержневой смысл веры, без которого невозможна и светская культура европейской классики, они утверждают, что в этом попрании – и заключена истина о вере, подлинная, угодная Богу религия, что кощунство и глумление – есть обретение истинной веры, затушеванной, скрытой от народа, попранной коварными клерикалами. Зло выступает в личине добра, демонстративный, гипертрофированный порок пытается предстать в роли добродетели, антихрист выдает себя за Христа, смерть представляет себя в формах жизни. В этом нет ничего нового для тех, кто хотя бы поверхностно знает Библию и отцов. Любой прилежный ученик воскресной школы хорошо знает, что сатана есть не просто насмешник, но именно паразит, который, не имея собственной силы и собственного смысла, кроме тотального отрицания, а значит, устремления к небытию, похищает все это у Бога и Его творения.  
ДАЛЕЕ ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ:

http://amin.su/content/analitika/9/102/
ГОЛГОФА

Газета «Завтра» / Символ веры / Жёлтое колесо

http://zavtra.ru/content/view/zhyoltoe-koleso/

Жёлтое колесо

Владимир Семенко

Теперь уже совершенно понятно, что надежды некоторых всегда уверенных в себе и во "власти" чиновников, а также особо недалеких и "преданных" путинистов на то, что "всё рассосется", не оправдались. Они и не могли оправдаться, ибо выиграть выборы, проведя неплохую пиаровскую кампанию (что нынешняя кремлевская команда делать умеет) — вовсе не значит разрешить политический кризис, решить реальные проблемы страны.. Однако это вовсе не отменяет другой проблемы, тесно связанной с вышеозначенной. 

Вновь, в который уже раз, протестное движение в России, вовсе не лишенное реальных оснований, воспроизводит самые мрачные, самые деструктивные черты русской революции. А это, в свою очередь, означает, что специфическая болезнь, которую некоторые аналитики называют "идеоманией", у нас далеко не изжита, напротив, лишь усугубляется. Разрушительное либеральное поле начинает вибрировать и расширяться, захватывая всё новые и новые сферы жизни, заражая своим губительным вирусом всё большее число людей. И это является почти гарантированным путем к очередной русской катастрофе. 

Не вполне верно обозначать эту болезнь, как чисто идеологическую. Любое идеологическое помутнение имеет всегда духовные корни. В терминах православной аскетики то состояние души, которому подобна либеральная одержимость, всегда приводящая к катастрофе, обозначается как "прелесть": человек общается с бесом, будучи в полной уверенности, что ему явился ангел света. Так и наши российские либералы находятся в полной и искренней уверенности, что борются за всё светлое и высокое против всего низкого и тёмного, против этого проклятого мракобесия русской жизни. Революционная зараза всегда приходит, всегда нападает на дотоле здоровое народное тело в романтическом ореоле героизма и чуть ли не святости, она всегда паразитирует на лучших движениях человеческой души, подчиняя их, однако, абсолютно небытийным и разрушительным целям. В одном из рассказов Л.Н. Толстого герой поражен светлыми ликами казнимых террористов и, стоя на коленях, умоляет их товарища выдать секрет касательно их веры. Герой не верит, когда в ответ слышит скучное и не особо глубокое изложение марксистских догм. Нынешние оранжево-болотные активисты далеко не все относятся к числу циничных грантоедов; многие из них вполне искренне хотят позитивных перемен в стране. Уже сложилась (или стремительно складывается) своя, новая (на самом деле хорошо забытая старая) мифология борьбы. Интеллигентные люди со светлыми и чистыми лицами искренне плачут, слыша, как "ОМОН избивает народ". В наше время подчинение людей "прелестному" состоянию души во многом облегчается работой несоизмеримо развитых, по сравнению с XIX веком, информационных технологий, технологий манипулирования сознанием. Эти технологии — явное оружие инфернальных демонических сил. 

Один из великих наших пророков — Ф.М. Достоевский определял главное качество российского либерализма (в отличие от его респектабельного европейского собрата) как инфернальную, подсознательную и очень глубокую ненависть к России, ко всем основным традициям русской жизни: "Русский либерализм не есть нападение на существу- ющие порядки вещей, а есть нападение на самую сущность наших вещей, на самые вещи, а не на один только порядок, не на русские порядки, а на самое Россию. Мой либерал дошел до того, что отрицает самую Россию, то есть ненавидит и бьет свою мать. Каждый несчастный и неудачный русский факт возбуждает в нём смех и чуть ли не восторг, он ненавидит народные обычаи, русскую историю, всех… Эту ненависть к России еще не так давно иные либералы наши принимали чуть ли не за истинную любовь к отечеству и хвалились тем, что видят лучше других, в чем она должна состоять; но теперь уже стали откровеннее и даже слова "любовь к отечеству" стали стыдиться, даже понятие изгнали и устранили как вредное и ничтожное… Факт этот в то же время и такой, которого нигде и никогда, спокон веку и ни в одном народе не бывало и не случалось… Такого не может быть либерала нигде, который бы самое отечество свое ненавидел". Достоевский вполне прав в своем диагнозе, который он ставит российскому либерализму, однако писатель, в силу объективных, чисто временных причин еще не знал, до каких ужасных форм разовьется данное явление по всему миру. Мы узнаем многие, до боли знакомые черты либерального сознания, читая, к примеру, столь нашумевшую в России книгу "Смерть Запада" П.Бьюкенена, который работает в основном на американском материале. 

Либеральная идеомания (которая порождает и другие, более тяжелые формы революционной болезни) основана на жестком противопоставлении идеологической утопии жизненной органике. А это неприятие естественной, органичной, основанной на традиции жизни, согласно Достоевскому, в свою очередь, порождается воинствующей безрелигиозностью либерального сознания, неприятием религиозной составляющей жизни и сознания. Это не вполне так: приверженность "делу революции", революционной утопии всегда носила и носит в России поистине религиозный характер. Однако здесь эти религиозные энергии ложнонаправлены, имели и имеют ложный, разрушительный вектор, что, собственно, и является типичным признаком "прелести". 

Достоевский, однако, был абсолютно прав, гениально угадав одну из фундаментальных черт российского ("русского") либерализма, когда говорил, что "каждый несчастный и неудачный русский факт возбуждает" в либерале "смех и чуть ли не восторг". За сто с лишним лет, в течение которых "идеомания" грызёт несчастную Россию, ничего существенно не изменилось. Точно так же, как во второй половине XIX века "образованное общество" аплодировало бомбистам, посягавшим на жизнь государя и высших сановников, а в 1905 году — победе японцев в русско-японской войне, в наши дни нынешние либералы-образованцы радовались неудачам русской армии в первой чеченской войне и упорно брали под защиту исламистов в момент теракта в театре "Норд-Ост" и захвата Бесланской школы. Двойная бухгалтерия либералов, когда противникам государства можно всё, а саму власть осуждают за малейший промах и за сам факт сопротивления, ничуть не изменилась. И точно так же, как тогда, вместо конструктивной, содержательной критики власти либералы упорно подменяют повестку дня, навязывая огромной стране абсолютно ложные проблемы, порождённые не трезвым видением и анализом реальности (чем, по идее, должна заниматься интеллигенция), а утопическим, враждебным естественной, органической жизни сознанием. 

В своем "Красном колесе", используя множество ценнейших источников (свидетельств современников и др.), А.И. Солженицын красочно описывает начальные годы царствования Николая Александровича (конец XIX—начало XX вв.), когда в либерально-интеллигентском оппозиционном движении того времени доминировали требования не реальных реформ, которые могли бы решить насущные проблемы страны (и которые вскоре начал проводить Столыпин), а всё большего, гипертрофированного усиления "парламентаризма", всевозможных, чисто либеральных прав и свобод (которые сегодня называются "правами человека"), которые вовсе не отражали ни социальных потребностей широких масс народа, ни насущной необходимости органичного развития страны по пути позитивных, созидательных преобразований. Желая осчастливить народ путем навязывания ему своих западническо-утопических, отвлеченных от реальной жизни планов, "общество" самого народа не знало и не понимало, да и всей страны, всей русской жизни не любило. В свою очередь, "власть" по большей части наглядно демонстрировала то, что ныне по-простому называется "упертостью"; справедливо опасаясь возраставшего революционного радикализма "оппозиции", помня об убивших предыдущего царя террористах, не желала вообще никаких реформ, никаких преобразований. В результате обоюдный радикализм "черной и красной сотни" привел к революционному срыву. Истоки его — имеющее духовную природу идеологическое помутнение рассудка, приводящее к отрыву от Бога и жизненной органики. 

Великие русские мыслители XIX и XX века, объясняя природу этого помутнения, стремились сделать всё, чтобы вернуть общество на "царский" путь органичного, эволюционного развития, чуждого радикализма и идеологических утопий. И теперь мы просто обязаны, если хотим, чтобы страна ныне имела хоть какой-то шанс на достойное будущее, воспринять их опыт. Критика власти (особенно нынешней) — абсолютно необходимое и более чем достойное дело, без которого власть закостеневает и отрывается от жизни, разлагаясь сама в себе, а ныне еще и — будучи серьёзно зараженной тем же вирусом идеологического утопизма, имеющего явно западническую окраску, что и противостоящая ей так называемая "оппозиция". Но критика эта невозможна без органичной связи с "телом" народа и традиционных для страны религиозных, духовных основ. И направлена она должна быть не в сторону призывов к углублению абсолютно губительных для страны либеральных реформ, а в сторону их сворачивания, отказа от безумного нарастания темпов вывоза капитала; кардинального пересмотра законодательной и кадровой политики; главное — принципиального отказа от основной утопии нынешней российской "элиты" — "вписывания" России на правах "национально-буржуазного государства" в современный западный мир. Хотя бы потому, что, как всякая утопия, этот план абсолютно нереализуем. Ибо Россию можно вписать в Запад лишь путем её полного и окончательного развала. Не это ли "тайное знание" (которое не раз уже становилось известным желающим знать) подогревает нынешнюю "несистемную оппозицию"? 

С "другой стороны баррикад" мы видим, по сути, то же самое. Ныне действующий властный политический субъект не просто поддается либеральному влиянию, не просто в полной мере находится под воздействием либерального "Поля". Он сам — плоть от плоти той же субстанции; он находится в ядре либерального проекта, есть неотъемлемая часть политического субъекта, запустившего "перестройку" и все последующие безобразия; он сам абсолютно искренне и, не побоимся этого слова, "религиозно" либерален. Имя этому субъекту — либеральный КГБ, несущий главную ответственность за перестроечно-"ельциноидную" "великую криминальную революцию". 

Парадоксальным образом, атакующие его либералы "болота", ненавидящие Россию, ее духовность, культуру, ее традиционный уклад до дрожи в коленях, до помутнения в глазах — это даже не внешне респектабельные Милюков с Гучковым и даже не Керенский. Это снова возомнившая себя властителем дум, лишенная малейшего чувства святого, абсолютно холодная, циничная и космополитичная, несущая, как идеолог, свою огромную долю ответственности за криминальный слом страны, "постчеловеческая" гуманоидная масса, плохо прикрытая фиговым листком осточертевшей народу демагогии на тему политических свобод и "прав человека". Ее небытийная сущность ныне виднее и яснее, чем когда-либо. Её прямая связь с боевиками, готовящими вооруженный мятеж, достаточно известна. И что же может предпринять здесь наш властный субъект? 

Неимоверный парадокс нынешней ситуации, заключается в том, что, искренние либералы, либералы до мозга костей, пришедшие к власти под знаком соответствующих реформ, атакуются сегодня именно со стороны либеральной, как "фундаменталисты", ортодоксы и носители традиции. Есть ли это атака на личность? Совершенно ясно, что нет. Атакуются не личности, а, так сказать, функции: Россия, несмотря на весь свой развал и "кризис", всё еще слишком большая и цельная, и Церковь, всё еще слишком мощная, худо-бедно дисциплинированная, единая и главное — обладающая живыми для миллионов энергиями и высшими ценностями. Атакуется имеющий мост в трансцендентное, люто ненавидимый либералами высший смысл, который нынешние власти, светские и церковные, так сказать, "по должности" представляют. 

Оба — и президент, и патриарх, всегда опиравшиеся на свои любимые кадры: либеральных выдвиженцев, с которыми прошли значительную часть жизни, обладающие всеми необходимыми в их положении властными рычагами, еще недавно лишь в страшном сне могли представить, что станут апеллировать к массе" — тому консервативному, традиционно-"ортодоксальному", патриотическому большинству, которое всегда рассматривалось ими, в лучшем случае, как пассивный объект реформ. И оба были вынуждены это сделать вопреки своей стержневой и, так сказать, "выстраданной" политической и жизненной логике. Что же может предпринять далее, например, Путин в создавшейся ситуации (о ситуации в Церкви необходим отдельный обстоятельный разговор)? 

С одной стороны, ниоткуда не видно, чтобы властью планировались какие-либо перемены в проводимой политике. Либеральная доминанта в полной мере остается и даже усиливается, нарастающие уступки Путина либералам (особенно во внутренней политике) всё заметнее. Субстанция власти — казалось бы, вновь прочно и надолго обретенная на выборах, — словно бы растворяется, плавно перетекая в формируемый самим Путиным кабинет Медведева. 

Преданный совсем недавно либеральной частью олигархата, (то есть класса, на который он в решающей степени опирался), Путин жаждет "мира", жаждет восстановить нарушенный status quo. Но, руководимый извне, предавший его политический класс, сомкнувшийся с оранжево-болотным движением "образованщины", уже не хочет уступок со стороны Путина. Путина сносят, несмотря на его вполне компрадорский курс: со вступлением в ВТО, с разрушением науки, культуры, семьи, образования, закрепленных именно с его подачи целой серией спешно принимаемых законопроектов. Либеральные кадры обсели Путина, как мухи, так, что порою кажется: он уже практически неживой.

Вблизи Москвы, как грибы после дождя, растут лагеря по подготовке "оранжевых" боевиков, которые должны будут осенью спровоцировать столкновения "мирных граждан" с ОМОНом. "Чекисты" бездействуют, по видимости безучастно взирая на происходящее. Взбрыкнувшая в период выборов официальная пресса, снова стелется перед либералами. Недавнее февральско-мартовское "Умремте ж под Москвой!" и "Мы победили!" Путина уже кажется циничным пиаром. Снова, в который уже раз, "патриотическо-державная" составляющая путинизма воочию являет свою призрачность, свою виртуальность 

Всё больше различных слоев и отдельных представителей общества объединяется против Путина: либеральная образованщина, русские националисты, недовольные военные, деятели разгромленной науки. А впереди — вступление в ВТО, которое принесет с собой закрытие многих предприятий и, стало быть, массовую безработицу. Прибавим к этому и неизбежный рост тарифов ЖКХ, установление на порядок более высоких налогов на недвижимость и т.п. прелести дальнейшей либерализации. Переход немалой части консервативно-патриотического большинства (которое до сих пор почти что автоматически голосовало против ненавистных либералов) в стан "несистемной оппозиции" грозной тенью нависает над "победившим" Путиным. 

В этих условиях прежний (и нынешний) курс, очевидный вопреки мечтаниям многих патриотов, будет означать окончательный закат и слом путинизма. "Политический класс" не примет вождя обратно (хотя бы потому, что с этим никогда не согласятся США, пока еще играющие роль мировой империи), и заморозить разлом в элите вряд ли удастся. Единственный шанс для Путина — это прыгнуть выше головы, осознав себя адекватно "должности" в качестве лидера нации, а не "эффективного менеджера", "всерьёз и надолго" повернуться лицом к народу. Если так произойдёт, это будет уже совсем другой Путин. Если же он этого не сделает и не проведет антилиберальную "революцию сверху", возвращение России к своей исторической идентичности, скорее всего, рано или поздно всё равно произойдет, но уже путем революции снизу, ценой бесчисленных кровавых жертв.

самурай

ПЕРЕПОСТ http://melissa-12.livejournal.com/279973.html

смех


НОВОМУЧЕНИК ИСПОВЕДНИК ФРОЛ,ДЖИГУРДОЙ УМУЧЕННЫЙ




"Когда в храме преп. Пимена Святейший громко, при людях, назвал мое поведение в ситуации с Джигурдой исповедничеством, я счел нескромным об этом писать. Но когда Патриарх Кирилл повторил то же самое при народе возле храма св. Троицы в Старых Черемушках, я понял это, как знак того, что не написать об этом будет означать ложное смирение и умалчивание слов Предстоятеля, сказанных публично, не «на ушко». Поэтому я упоминаю об этом вовсе не ради гордыни и тщеславия."

http://kirillfrolov.livejournal.com/1684076.html